C`est la vie

Виктор Шмаков

Жизнь прожить – не поле перейти

14. О жизни, о смерти, о смысле жизни

Человек – единственное существо из живого мира, осознающее конечность своего существования, по крайней мере, так мы, гомо сапиенсы считаем. Осознаёт, начиная с детского возраста, живёт с этим до конца своих дней. Неизбежность окончания земного существования для нас бесспорна – не было ещё такого случая, чтобы кто-то жил вечно. Можно эту неизбежность принять как данность, как неизменный и обязательный закон Природы. Но в том и отличие человека, что он может придумать сказку о Царствии небесном, о вечном существовании там души, покинувшей бренное тело, поверить в эту сказку со всей страстью, или заставить себя, уговорить себя в неё поверить. А вдруг и про Бога, и про бессмертную душу всё-таки правда? Ведь ни опроверг же никто. «Бог есть боль страха смерти» – сказал один из героев романа Достоевского «Бесы». Страх смерти, грусть, а то и тоска от её неизбежности – это оборотная сторона разума, расплата за него.

Человек, как правило, просто живёт своей жизнью – строит себе дом, ухаживает за своими грядками, рожает и растит детей, что-то для себя и для них планирует, а придёт его срок – вынужден будет покинуть этот мир – Природа всё устроила мудро и верно. Что его может успокоить, смирить с необходимостью уйти когда-то из этого мира навсегда и в никуда? А вот тут у каждого своё. Видимо, отсюда и пошла поговорка: каждый умирает в одиночку. Обычно человек смотрит на сделанное им, на детей, внуков – скажет себе, что не зря я прожил свою жизнь, выполнил в ней то, что мне и было, видимо, предначертано. Подумает ещё: я честно прожил жизнь, пусть и не безгрешен – нет ведь святых, но никому я не делал подлостей, ничем не сделал этот мир хуже, оставил после себя добрую память.



И вот вернёмся к нашему герою, к Вождю нашему. Обо всех его неприглядных делах и делишках, пока ещё не очень известных широкой публике, когда-то ведь будет рассказано. Когда это случится, никто не знает – может, через 20 лет, через 10, а может, допустим, через год. Когда-то результаты разоблачений будут объявлены, пусть даже и не при его жизни. Информация обо всём имеется, собрана, хранится где надо. И он знает, что она имеется и хранится, и знает про все свои дела. И какую бы он Аллею правителей Руси и России ни устраивал с бюстами всех правителей – без какого-либо пропуска негодяев и тиранов, с надеждой, что и о нём будет здесь память увековечена, но гложут же его, наверное, сомнения – все его чёрные дела озвучены будут и осуждены. Не стыд за них ему покоя не даёт, не совесть его мучает, а боязнь суда при жизни и нежелание посмертного позора. Или про посмертное у него и заботы нет? А зачем тогда готовить место для своего памятника в ряду правителей? Не может, видимо, не беспокоить его возможность исключения из пантеона российских правителей, как, например, это со Сталиным чуть не случилось, или было с Иваном Грозным (его изображение не поместили на памятнике 1000-летия России, который был открыт в 1862 году). Правда, обоих он постепенно реабилитирует – да, мол, тираны, кровавые диктаторы, но один – «собиратель земель русских», другой – «эффективный менеджер». У нашего героя в период наступившей осени его жизни вместо удовлетворённости от чего-либо сделанного им, как государственным деятелем во благо страны и её граждан, есть лишь боязнь наказания и позора за совсем обратные его деяния. Вот поэтому он за власть так и держится как Кощей Бессмертный – только власть его пока и спасает. Не хотел бы я прожить свою жизнь пусть хоть с любым несметным количеством благ, но чтобы вот так вот потом встречать свой смертный час – в страхах и без душевного успокоения. И никакой Бог, в церквях которого он наладился бывать и перед которым лживо шестерить пытается, ему не поможет.

Январь, 2018

на следующую страницу


Яндекс.Метрика