Перов Василий Григорьевич, Сельский крестный ход на пасху

Перов Василий Григорьевич, Сельский крестный ход на пасху

Картина «Сельский крестный ход на Пасху» пронизана идеями так называемого критического реализма, расцветшего в пореформенной России. В этот период Перов вслед за разночинскими идеологами был уверен, что главным смыслом и целью искусства является обличение пороков российского общества. В этом контексте чрезвычайно характерен «Сельский крестный ход на Пасхе».

Наиболее выразительны лица пьяного священника, потерявшего человеческий образ, и молодой простоватой крестьянки со спущенными онучами. Явно захмелев, она истово поет молебен, полузакрыв глаза. Выразителен и мужичок, держащий перевернутую икону, надо понимать, тоже не совсем трезвый. Из крестьянского дома, в котором батюшка с причтом наотмечались Воскрешение Христово, предстоит нелегкий путь в церковь, виднеющуюся вдали. Судя по степени их опьянения, путь будет многотрудным.

Перову нельзя отказать в живописном таланте. Точно выверены социальные и психологические характеристики картинных персонажей. Передача фактуры материала доведена художником до иллюзии натурной достоверности. Лишь деревянная изба написана недостаточно убедительно, очевидно, она писалась по памяти, а не с натуры. Удачен пейзаж ранней деревенской весны, на фоне которого происходит церковное шествие.

Через год полотно было выставлено перед широкой публикой на петербургской ежегодной выставке Общества поощрения художников, и начался общественный скандал. Благочестивые и благомыслящие зрители были шокированы. Критика оценивала живописные особенности полотна. Нигилисты и «передовая» общественность, исповедовавшая Чернышевского и Писарева, восприняли перовское творение«на ура». Между тем Стасов заметил, что такая сатира «больно кусается». Писатель Коваленский хвалил картину за «верность с действительностью и за превосходное техническое исполнение». Известный официозный скульптор Микешин критиковал за «выхваченность … из живой действительности», «видя в этом одну грязь».

Неожиданной была реакция на картину Достоевского, после каторги не переносивший «отрицательного направления», в котором находил «язвительность и глумление, выплеснувшиеся наружу, когда стало разрешено». Но, Федор Михайлович, как ни странно, отозвался о «Крестном ходе» весьма положительно: «У Перова почти все правда, та художественная правда, которая дается истинному таланту».

Властям же картина показалась возмутительной. Ибо российское начальство, как всегда, очень болезненно относилось к любой критике существующей действительности. Картину сняли с выставки, чтобы убрать подальше, где ее никто бы не увидел. Но вмешался Павел Третьяков. Он успел купить полотно, не взирая на предупреждение, что автор может угодить и в Соловецкий монастырь по обвинению в богохульстве.

Между тем разбирательство шло, как обычно, весьма медленно: только через шесть лет следователи Хамовнического судебного участка запросили Академию художеств о демонстрации безнравственного полотна с пьяным священником. На что Академия резонно отвечала, что «последние шесть лет, картина здесь не выставлялась». Этим все и закончилось. Перов же оставался тверд в своем «критическом направлении» и ответил такими сатирическими картинами, как «Чаепитие в Мытищах» и «Монастырская трапеза».

Вместе с тем «Сельский крестный ход» можно понимать не как выступление против христианской православной веры, но как обличение недостатков отечественных приходских священнослужителей. Советский искусствовед А.А. Федоров-Давыдов писал по поводу идейного замысла картины: «Будучи антиклерикальной, как и остальные картины Перова на ту же тему, по существу она не была антирелигиозной. В ней разоблачалось духовенство, как слуга самодержавия, показывалась мертвечина официальной религии, но отнюдь не отрицалась религия вообще...».

Живописец действительно в начале 1860-х годов разоблачал нравы российского духовенства, но его картины на евангельские темы в конце 1870-х годов – «Христос в Гефсиманском саду» (1878), «Снятие с креста» (1878), «Первые христиане в Киеве» (1880) – свидетельствуют, что автору не было чуждо религиозное сознание. Правда, поздние религиозные полотна Перова, уступают по своим живописным качествам «Сельскому крестному ходу на Пасху».

Пелевин Ю.А.


Бердяев Н.А. «Существует ли в православии свобода мысли и совести?» (фрагмент из статьи)

Статья была опубликована в 1939 году, эпиграфом к ней Бердяев взял слова Ницше: «Вы стали маленькими и будете всё меньше: это сделало Ваше учение о смирении и послушании».

«В истории сакрализовали всякую мерзость под напором «царства Кесаря», под корыстными социальными влияниями. Рабство, крепостное право, введенное в катехизис Филарета, деспотическая форма государства, отсталость научного знания – всё было священной традицией. Нет таких форм рабства, деспотизма и обскурантизма, которые не были бы освящены традицией. Нет ничего ужаснее тех выводов, которые были сделаны в историческом православии из идеи смирения и послушания. Во имя смирения требовали послушания злу и неправде. Это превратилось в школу угодничества. Формировались рабьи души, лишенные всякого мужества, дрожащие перед силой и властью этого мира. Гражданское мужество и чувство чести были несовместимы с такого рода пониманием смирения и послушания. Отсюда и подхалимство в советской России. Русское духовенство, иерархи церкви всегда трепетали перед государственной властью, приспособлялись к ней и соглашались подчинить ей церковь. Это осталось и сейчас, когда нет уже, слава Богу, лживого «православного государства».

Яндекс.Метрика
© 2010-2011 г. Виктор Шмаков на www.livejournal.com Виктор Шмаков на www.livejournal.com содружество Экология общества Виктор Шмаков на сервере Стихи.ру Виктор Шмаков на сервере Проза.ру