СИСТЕМА

(документальная повесть)

Часть I. Предистория

«...есть одно у человека, что никогда не меняется от колыбели до могилы, – это линии подушечки большого пальца... Нет двух людей с точно похожими линиями... Портреты не годятся, потому что переодевание с гримом могут их сделать бесполезными... Отпечаток пальца – вот единственная достоверная примета... его уже не замаскируешь», Марк Твен, «Жизнь на Миссисипи», 1882 г.

 

«Сложные задачи нельзя решать, применяя новые средства, но пользуясь старыми методами», автор неизвестен.

1. АДИС

В августе 1987 года, во время командировки в Москву в МВД СССР, я впервые предложил некоторые из подходов в решении задачи математического описания папиллярных узоров отпечатков пальцев рук. Метод индексирования, предложенный мною, получил впоследствии название «Сканер-Универсал».

Кодирование или индексирование папиллярных узоров нужно для того, чтобы можно было в сжатом виде вводить информацию об их строении в ЭВМ, точнее – в АДИС. Эта аббревиатура расшифровывается следующим образом – «автоматизированная дактилоскопическая информационная система». Слово «информационная» не совсем точно и полно обозначает задачи, выполняемые такой системой по записи в неё и хранению в ней информации о папиллярных узорах, по сравнению их между собой. Поэтому в расшифровке названия АДИС встречаются вариации. Кто-то заменяет слово «информационная» на «идентификационная», кто-то расширяет его до «информационно-поисковая». По-моему, последний вариант является наиболее подходящим. Можно было бы, не меняя аббревиатуру как уже устоявшуюся и общепринятую, называть систему «информационно-поисковой».

Для полноты картины следует рассказать о ситуации, которая сложилась к концу 80-х годов в МВД СССР и в экспертно-криминалистических подразделениях по проблеме автоматизации дактилоскопических учётов.

2. Работа со следотекой

Но сначала о том, почему в августе 1987 года я был командирован руководством УВД Челябинской области на 10 дней в НИЛ-6 ВНИИ МВД СССР (НИЛ-6 – научно исследовательская лаборатория) с одним лишь заданием – посмотреть, что сделано нашей наукой в этом направлении, в какой степени готовности эта работа, и можно ли что-то из этого применить на практике на местах.

В 1986-1987 годах я, сотрудник Экспертно-криминалистического отдела областного УВД, в то время – капитан милиции, в связи с некоторыми обстоятельствами был прикомандирован к городскому УВД. Среди прочих служебных обязанностей занимался дактилоскопическими учётами по городу Челябинску, плотно работал со следотекой, то есть с картотекой следов рук, изъятых с мест нераскрытых преступлений, совершённых в областном центре за последние, как минимум, 10 лет. Ещё дольше хранятся в картотеке фотоснимки следов рук по преступлениям против личности – убийства, изнасилования, разбойные нападения.

В те, докомпьютерные времена следотека представляла из себя несколько картотечных шкафов с выдвигающимися ящиками, в которых стояли карточки из плотной бумаги, с наклеенными на них фотоснимками. Для проверки дактилокарт подозреваемых по какому-либо преступлению или по преступлениям, объединяемым, например, каким-то периодом по датам их совершения, или способом, или некоторой территорией, или совокупностью подобных условий, и т.д., из ящиков достаются нужные карточки, эксперт-криминалист садится за стол, берёт дактилоскопическую лупу, производит визуальное сравнение папиллярных узоров.

Вообще-то, надо постоянно работать также и внутри, в самой следотеке, нужно сравнивать следы друг с другом – не оставлены ли они одним и тем же человеком. Это позволяет объединять преступления в серии, что, в свою очередь, может облегчить, ускорить их раскрытие, так как обычно в результате этих объединений появляется дополнительная информация о выдвижении каких-либо новых версий. Но на такую проверку обычно просто-таки не хватает времени. Надо сказать ещё, что эффективность этой утомительной работы крайне низка. Даже если у вас в картотеке есть карточки со следами одного и того же преступника, не факт, что на разных преступлениях были изъяты следы одних и тех же пальцев (всего-то их десять) – ведь только в этом случае возможно объединение. Да и следы одного и того же пальца часто невозможно бывает отождествить между собой по причине их фрагментарности – в следах могут отобразиться разные участки одного и того же узора.

Периодически, и по мере возможности, я эту работу старался проводить. Случайно, как это иногда бывает, объединил по следам рук два преступления – две кражи из квартир. При работе с картотекой показалось, что где-то уже видел один из следов пальца руки. Фотоснимок его был у меня в руках. Начал вспоминать, какие разделы картотеки сегодня просматривал, стал их перебирать заново. И действительно, через некоторое время передо мной был ещё один фотоснимок следа, идентичного тому, с которого и был начат этот поиск.

Опытных экспертов-дактилоскопистов не удивишь подобным объединением преступлений по следам рук. Такие объединения периодически бывают. Но в данном случае интересна была их «массовость».

Начав с отождествления между собой двух следов и продолжив поиск по всей картотеке, стал находить не только «двойников» к первому следу, но находить и другие пары следов, повторяющихся на разных преступлениях. В работе появился чуть ли не охотничий азарт. Через несколько дней определились три серии преступлений – все по кражам из квартир. С информацией об этих объединениях я пошел в уголовный розыск и в следственный отдел.

3. «Филин»

Первую серию краж, в соответствии со временем их совершения, мы условно назвали «ночник» или «филин». Совершались кражи всегда ночью. Преступник проникал в квартиру через форточку окна на первом этаже. Заранее высчитывал нужное окно и залазил в квартиру только через окно в кухне. Без лишнего шума, не включая свет, проходил в коридор. Там он, видимо, пользуясь фонариком, выбирал наиболее ценные вещи из одежды и обуви, забирал из карманов деньги, открывал дверь, если она открывалась изнутри, и уходил, или вылезал в то же самое окно на кухне. В комнаты, как правило, даже не заглядывал. Потерпевшие только утром узнавали о том, что были обворованы.

Следы пальцев рук повторялись на 9-ти преступлениях этой серии. Всего, учитывая способ совершения квартирных краж, к данной серии мы отнесли около 20-ти преступлений, совершённых в нескольких районах Челябинска.

Фотоснимки следов с этой, а также с двух других серий, были разосланы во все экспертно-криминалистические подразделения Челябинска и области, а также нескольких соседних областей для проверки по ним дактилокарт лиц, стоящих в милиции на учёте. Надо сказать, что эта работа по одной из трёх серий принесла результаты.

Серия «филин» вскоре была раскрыта. Правда, в прямом виде дактилоскопическая информация для этого не использовалась – сначала была несколько случайно раскрыта одна из краж. Но зато дальнейшее расследование всей серии было, как говорится, делом техники – список преступлений, вменяемых «филину», был определён ещё до его ареста. Всего по этому уголовному делу проведено около 15-ти положительных идентификационных дактилоскопических экспертиз, точно уже не помню – пишу о событиях почти 10-летней давности.

4. «Подбор ключа»

Вторую серию квартирных краж мы назвали «подбор ключа». Название это не совсем верно. Дело в том, что подбора ключа, как такового, здесь не было, хотя преступник проникал в квартиру открывая замок входной двери.

Фокус был в том, что при совершении этих краж выбирались замки только одного типа – цилиндровые, или, как их раньше называли – «английские», но обязательно производства Волжского автомобильного завода. В их конструкции имелась существенная недоработка. Обычно край патрона, в который вставляется поворотный цилиндр с запорными штифтами, с лицевой стороны замка имеет небольшой буртик. Этим буртиком закрывается кольцевая щель между цилиндром и патроном. В замках производства ВАЗ этот буртик почему-то не был предусмотрен. Его отсутствие не сказывалось на выполнении замком своих функций, и внешне практически не было заметным. Тому, как преступники выявили эту конструкторскую недоработку и, соответственно, нашли способ отпирания замков, можно только удивляться.

Отпереть такой замок можно следующим образом. От лезвия безопасной бритвы ножницами отрезается полоска шириной около 4-х миллиметров и длиной 3-4 сантиметра. Конец этой пластинки вставляется в щель между патроном и цилиндром в том месте, где находятся запорные штифты. Затем в прорезь для ключа в поворотном патроне вставляется тонкая спица и с её помощью ближайший запорный штифт утапливается до положения, когда его конец совпадет со щелью между патроном и цилиндром. При этом пластинку можно продвинуть вперед до следующего штифта. И так далее, пока все штифты не будут выведены из запорного положения. После этого цилиндр замка можно повернуть хоть монетой. Чаще всего пластика так и оставалась в замке, в ходе осмотра места преступления эксперт-криминалист и следователь демонстрировали её потерпевшим и понятым, рекомендовали установить замок от другого производителя.

Описание механики отпирания замка, возможно, окажется скучным и не очень понятным для тех, кто не знает устройства и взаимодействия деталей замков с цилиндровыми запорными механизмами. Но я уже говорил, что основными читателями своей повести вижу криминалистов, для которых такая наука является азбукой в их работе. Дальше будет ещё несколько мест, понимание которых может вызвать некоторые затруднения. Не криминалистам могу посоветовать читать такие места «по диагонали». Но, с другой стороны, я старался максимально их упростить и, при желании, приложив совсем немного труда, любой читатель может получить хотя бы общее представление о предмете разговора.

Мы подготовили и отправили на ВАЗ письмо о конструкторской недоработке их продукции. Ответа не получили, но через некоторое время таких замков я больше в продаже не встречал.

По следам рук было объединено 15 преступлений из этой серии. Всего же эта серия, если исходить из принципа применения одного и того же способа открывания входных замков, состояла более чем из четырёх десятков квартирных краж, совершённых в Челябинске за период около 3-х лет. Из анализа дат выходило, что кражи совершались периодами в течение одного-двух месяцев с примерно полугодовыми перерывами. Поквартирный обход во время работы по расследованию этих преступлений, позволил получить словесный портрет двух вероятных преступников. По всем описаниям выходило, что это были «лица кавказской национальности». Исходя из периодичности совершения краж, можно сделать вывод о том, что преступники были гастролерами, наезжавшими с некоторой цикличностью в наш город на воровские гастроли.

[P.S. к изданию 2012 года. Эта серия преступлений в то время так и осталась нераскрытой. Лишь через 15 с лишним лет, когда АДИС у нас уже вовсю работала, и базы данных составляли сотни тысяч дактилокарт, мы установили кем были оставлены следы рук на тех преступлениях. Это были два гражданина Грузии. Но за давностью лет работа по тем преступлениям не проводилась.]

5. «Книжник»

Третью серию мы назвали «книжник». Такое название она получила из-за объекта посягательства, если говорить канцелярско-юридическим языком. Преступник не брал в квартире ничего кроме книг. Вернее, он мог иногда взять и деньги, и ювелирные украшения, но только если они были на виду. Их поиском он, как правило, не занимался. После его посещения порядок в квартире оставался, практически, прежним. Потерпевшие иногда даже не сразу обнаруживали отсутствие некоторого количества книг на полках и сам факт кражи. Способ проникновения в квартиру обычный – днём, через форточку окна на первом этаже. Выходил преступник обычно через дверь, если она открывалась изнутри.

Первоначально по следам рук объединилось около 10-ти краж, совершённых в течение последних пяти месяцев. Но кражи продолжали совершаться вновь и вновь с периодичностью около 2-х раз в месяц и почти каждая кража добавляла следы и расширяла список дактилоскопических объединений этих преступлений. Всего краж этой серии насчитывалось под 50.

Не все из них объединялись между собой по следам рук. Иногда следы при осмотре места преступления не изымались, или изымались следы пальцев, ранее не изымавшиеся, или пальцы могли быть те же, но из-за неполноты отображения папиллярных узоров в следах, отображались разные их участки, то есть не могло быть установлено тождество узоров.

Но в том, что все кражи совершались одним и тем же преступником, сомнений не было. Было очевидно, что преступник лезет в чужую квартиру только за книгами. Во всех обворованных квартирах книжные полки были видны с улицы через окно. Вечерами, прогуливаясь перед освещёнными окнами, он мог спокойно выбирать себе объект для очередной кражи.

В связи с тем, что крались только книги и всегда выборочно – наиболее читаемые, были версии о преступнике-библиофиле и, даже, о преступнике-шизофренике. Как это часто бывает, в жизни всё оказалось обыденней и приземлённей чем в наших, иногда излишне искусственных версиях.

6. «Книжник» – он же «железнодорожник»?

Как-то, зайдя к ребятам в уголовный розыск, увидел, что они выписывают дни недели для всех дат совершения краж этой серии в расчёте выявить какую-нибудь закономерность в их совершении. На стене висела карта Челябинска, на которой флажками были помечены места, где побывал наш «книжник». Это была попытка привязать места совершения краж к каким-либо транспортным маршрутам или выявить какую-то другую зацепку. Пока ничего определённого не просматривалось.

Также решил поискать здесь какую-либо закономерность. Пришла мысль попробовать наложить список дат совершения краж на так называемый железнодорожный, двенадцатичасовой график работы. Используя тетрадный лист в клетку, сделал несколько вариантов такого наложения и получилось, что если принять один из этих вариантов, то все совершённые кражи выпадают на нерабочие дни нашего предполагаемого «железнодорожника». Причём, чаще всего это оказывались дни отдыха после ночных рабочих смен.

Показал свои графики начальнику УВД Челябинска Валерию Павловичу Пустовому. Надо сказать, что кроме демократичности в общении, у него была и такая черта, как умение выслушать и поддержать чужую идею. Сотрудники УВД свободно шли к нему с любым предложением, по каждому из них он вместе с автором делал анализ этого предложения, давал ему оценку. Многое из этого использовалось потом в работе. Такие предложения не оставались безымянными – всегда назывались их конкретные авторы.

Вероятно, у него уже было в планах организовать очередной рейд сотрудников УВД и районных отделов Челябинска по раскрытию и профилактике квартирных краж. В этот же день он назначил проведение совещания с начальниками служб и объявил о решении провести рейд сотрудников УВД, одетых по гражданке, во дворах жилых домов с целью выявления каких-либо подозрительных лиц.

Мои графики помогли придать этому решению некоторую системность. Обращаясь ко мне, Валерий Павлович спросил: на какой день назначим рейд? Я пошутил: я же криминалист, а не специалист по рейдам. Отвечает: у тебя хоть какая-то система есть, а поскольку других идей всё равно нет, то будем ориентироваться на твой график.

Часто в работе по раскрытию преступлений является неизбежной отработка множества ошибочных версий, прежде чем из них будет ухвачена одна, истинная. Надо сказать, что с «железнодорожным» графиком получилось то же, что и с версией о библиофиле. Когда эта серия краж была раскрыта, оказалось, что преступник вообще нигде не работал. Удачное наложение графика и списка дат друг на друга оказалось просто случайным совпадением.

7. «Книжника» взяли

«Книжные» кражи продолжали совершаться. Распоряжением В.П.Пустового была создана оперативно-следственная группа по работе с этой серией краж. Я также был включен в эту группу и участвовал в осмотрах всех мест преступлений этой серии. Узоры некоторых пальцев рук «книжника» знал уже просто наизусть. В середине марта 1987 года серия краж была раскрыта. Случилось это так.

Сотрудниками Металлургического РОВД за хулиганство в пьяном виде был задержан некто Пальчиков А.Л. (фамилия истинная, а не выдуманная специально под нашу тему, так уж просто совпало, хотя, конечно, совпадение забавное). Он был дактилоскопирован и его дактилокарта передана экспертам-криминалистам районного отдела, как и дактилокарты всех прочих, задержанных за эти сутки.

Надо отдать должное эксперту Александру Дюрягину. Среди массы дактилокарт, поступающих на проверку, и следов с мест преступлений, имеющихся в постоянной работе, он отождествил один из отпечатков пальцев рук Пальчикова со следом неуловимого «книжника». Я уже говорил, что фотоснимки следов с трёх серий краж были ранее разосланы по криминалистическим лабораториям, и при проверке дактилокарт эксперты в первую очередь должны были обращать внимание на «серийные» следы.

После установления личности преступника началась работа для следователя Н.А.Ростовой. Всего дел, проходящих по этой серии, было 49. Пальчиков А.Л. был ранее судим, менее года как освободился из колонии. Его «библиофильские» наклонности объяснились очень просто. На допросе рассказал Н.Ростовой, что как-то был у своего приятеля, выпивали, как всегда не хватило, а денег больше не было. Приятель говорит, что ерунда, вон у отца сколько книг. Взял пару штук, пошли к магазину, выбрали интеллигентно одетого мужчину и тут же ему их продали. Это был 1986 год, когда популярные у читателей книги были в дефиците. Вот Пальчикову и пришла мысль, что лучший товар для сбыта – это не золото и вещи, а книги. На них не попадёшься. Был даже случай, когда выйдя из подъезда с двумя сумками книг, только что взятыми в чужой квартире, он у соседнего же подъезда увидел сидящего на лавочке пожилого интеллигентного мужчину. Подошел и предложил ему их купить. Тот просмотрел корешки книг, даже не вынимая их из сумки, поднялся в квартиру и вынес деньги.

Пальчиков был осужден на 5 лет лишения свободы. По оценкам следователя, если исходить из рыночной стоимости книг, по которой они сбывались, примерно за 8 месяцев он получил денег больше чем на «Жигули». Все они просто пропивались.

8. Взрыв в трамвае

Стоит рассказать ещё об одном случае. В 1981 году, 24-го декабря, в Челябинске был совершён взрыв в трамвае маршрута N3. В салоне трамвая было установлено взрывное устройство с часовым механизмом от стиральной машины. Погибла женщина, несколько человек получили ранения. В связи с подозрением на совершение террористического акта, расследованием преступления занялось управление КГБ по Челябинской области.

Был проведён осмотр места преступления и изъяты некоторые части от взрывного устройства, в частности, две аккумуляторные батареи. Проведена дактилоскопическая экспертиза, на корпусах аккумуляторов выявлены следы пальцев рук. На всякий случай были отдактилоскопированы все участники осмотра места преступления, вплоть до генерала КГБ из Москвы, который в тот момент находился в Челябинске в командировке и также присутствовал при проведении осмотра. И действительно – два из четырех следов, всё же, оказались оставленными одним из участников осмотра – сотрудником прокуратуры. По остальным двум следам мы в течение нескольких лет проверили тысячи дактилокарт.

Преступление не раскрывалось. В 1985 году, через три с лишним года после его совершения, было принято решение о проверке следов пальцев рук по дактилоскопической картотеке информационного центра УВД области. Решено было проверять только мужчин (дактилокарты мужчин и женщин в картотеке лежат в отдельных шкафах и ящиках), но всё равно это было несколько сотен тысяч дактилокарт.

Для проведения этой работы была организована группа дактилоскопистов. В основной её состав входили три человека – два прикомандированных к нам криминалиста из Москвы из КГБ и я. Работали почти два месяца. Все субботы у нас были полностью рабочими, в воскресение работали по полдня, до обеда. Периодически наша группа усиливалась одним-двумя экспертами из экспертно-криминалистических подразделений Челябинска и области – за счёт недельных их к нам командировок.

Почти через два месяца мы эту работу закончили. Результат был отрицательный. Отпечатков, идентичных следам на аккумуляторных батареях, мы в картотеке не нашли. Искать их, как потом оказалось, надо было совсем в другом месте.

9. Нужна автоматизация

К рассказу о ходе и результатах дальнейшего расследования этого преступления мы ещё вернёмся. Нужно сказать, что наш кошмарный труд по проверке картотеки, а также история с тремя крупными сериями квартирных краж, наглядно показали как возможности дактилоскопических учётов, так и недостатки в использовании этих возможностей.

Раскрытие преступлений, когда изъяты следы рук преступника, должно быть практически закономерным, обязательным. И «филин» и «книжник» были ранее дактилоскопированы. Не исключено, что были где-то дактилоскопированы и «лица кавказской национальности», совершившие в 1985-1987 годах серию краж «подбор ключа». И если бы имелась возможность в массовом порядке проверять следы с мест преступлений по всем имеющимся в распоряжении милиции дактилокартам, то преступники устанавливались бы сразу же или достаточно быстро, много сил и средств освобождалось бы для работы по другим преступлениям.

Вскоре у меня была возможность высказать соображения о необходимости решения этой проблемы В.В.Смирнову, начальнику УВД Челябинской области. Он поинтересовался: насколько реально и как скоро может быть решена такая задача? Я сказал, что, судя по публикациям, работа по автоматизации сравнения папиллярных узоров проводится в ГИЦ и во ВНИИ МВД СССР (Главный информационный центр и Всесоюзный научно-исследовательский институт). Начальник УВД дал указание руководству экспертно-криминалистического отдела направить меня в командировку в МВД.

10. Приезд в НИЛ-6

17 августа 1987 года я прибыл в НИЛ-6 ВНИИ МВД СССР на Расплетина 22, где познакомился со специалистами НИЛ-6 Владимиром Кононенко и Владимиром Ковшовым, а также со старшим научным сотрудником ГИЦ МВД СССР Андреем Хвыля-Олинтером, временно прикомандированным к НИЛ-6.

Володя Кононенко предложил общаться на «ты». Я воспринял это предложение исходящим от всех троих, и между нами установились достаточно простые и лёгкие отношения.

Надежда, что смогу увезти что-то в Челябинск по вопросу, с которым приехал, довольно-таки быстро рассеялась. В планы работы НИЛ-6 пункт автоматизации дактоучётов, конечно, ежегодно включался. Назначались ответственные и исполнители. Но ничего конкретного сделано не было. Практически, ничего и не делалось. Не хватало главного, с чего должна начинаться эта работа – хорошей идеи по математическому описанию папиллярных узоров.

Например, одним из пунктов плана была работа по развитию системы «Центр». Но это был лишь ещё один из вариантов ручного кодирования папиллярных узоров, то есть, очередная разновидность системы «След», повсеместное внедрение которой было начато в соответствии с приказом министра в 1977 году, и которая тихо умерла в 1984-м.

11. Система «След»

Система «След» работала следующим образом. Инспектор-дактилоскопист «вручную» кодировал папиллярные узоры в соответствии со специальной кодировочной таблицей. Таблица состоит из шести разделов. Два из них отведены под типы и разновидности узоров с учётом традиционной дактилоскопической классификации, два – для кодирования небольшого участка в центральной части узора с использованием наличия и расположения особых, характерных точек, один раздел – под строение дельты, и ещё один – под количество папиллярных линий между дельтой и центром. Каждый раздел, в свою очередь, делится на 10 подразделов. Подразделы иллюстрировались рисунками. В соответствии с этими рисунками инспектор-дактилоскопист присваивает папиллярным узорам шестизначные цифровые обозначения. Сравнение этих шестизначных кодов и есть сравнение между собой папиллярных узоров.

Большое количество рисунков в таблице, которые желательно было помнить, не представляло какой-либо особой сложности в работе. Через несколько недель сотрудник, постоянно занимавшийся кодированием, практически уже не заглядывал в таблицу. Проблема была в другом. Это на стилизованном изображении папиллярного узора, то есть на его графическом рисунке, всё выглядит очевидным и однозначным. В ходе рабочего кодирования реальных папиллярных узоров всё оказывается гораздо сложнее.

Во-первых, в значительной степени здесь сказывается качество отображения узоров в отпечатках на дактилокарте или в следах с мест преступлений, их «непропечатка» или, наоборот, «забивание» типографской краской или следовыявляющим порошком, деформация в момент следообразования, различные искажения.

Во-вторых, при кодировании используется специальная кодировочная сетка, которая накладывается на узор, и от того, как она сориентирована по отношению к узору, в значительной степени зависит код для данного отпечатка. Ориентиры же, используемые для этого, часто бывают довольно-таки неоднозначны.

В-третьих – это, так называемый, «субъективный, человеческий фактор». Кроме рисунков в кодировочной таблице, имеется ещё множество правил, объясняющих применение этих рисунков для случаев, где возможен, вернее, неизбежен выбор между несколькими их вариантами. Но на все случаи правил не напишешь, да и применять их можно по-разному – один дактилоскопист может считать, что здесь подходит именно это правило, а второй – другое.

В-четвёртых, более или менее подробной кодировке подлежит только небольшой участок узора – его центральная часть и район дельты. Следовательно, для поиска по системе «След» может использоваться лишь малая часть следов пальцев рук, изымаемых с мест преступлений.

Вследствие низкой информативности такой кодировки «рекомендательный список» после проведённого на ЭВМ поиска получался довольно-таки большим. Классификация, состоящая из шести разделов, каждый из которых делится на десять подразделов, явно недостаточна для описания такого исключительно разнообразного по своему строению объекта, каким является папиллярный узор.

Система «След» не обладает таким важным свойством, как помехозащищённость. Под этим понимается однозначность кодирования одного и того же узора разными людьми при различных условиях получения отпечатков на дактилокарте и при различных условиях следообразования следов пальцев рук на месте преступления.

Поскольку с 1977 года система «След» в приказном порядке внедрялась во всех областных УВД, мне также привелось заниматься внедрением этой системы в УВД Челябинской области. У нас был создан массив почти в 12000 дактилокарт. И хотя раскрытия преступлений периодически были, возможности системы нас совершенно не устраивали. С ростом массива дактилокарт рекомендательные списки отпечатков, подлежащих визуальному сравнению, становились уже настолько большими, что вся эта автоматизация в их получении просто таки теряла всякий смысл.

Если система «След», или подобные ей полуавтоматические дактилоскопические учёты, где-то ещё и существовали, то это только благодаря энтузиазму экспертов и нежеланию мириться с недоиспользованием дактилоскопии в раскрытии преступлений. По этой же причине постоянно где-нибудь да появлялись различные модификации таких систем.

Например, в Чебоксарах работала система «Фрагмент» на методе кодирования узоров, предложенном А.В.Емельяновым. В Красноярске, заместитель начальника кафедры криминалистики госуниверситета Корнаухов В.Е. предложил свой метод, названный «Мекар». В 1978 или в 1979 году я летал в Красноярск и знакомился с этим методом (об этом рассказ будет далее). В Рыбинске внедрялась, почему-то, даже болгарская система (как я слышал – по указанию министра, в соответствии с которым были выделены дополнительные штаты инспекторов-дактилоскопистов). По-моему, в Грузии была разработана система «Узор». В Севастополе внедрялась система «Дакто». В Одесской области – система «Перфо». Свой метод предлагали эксперты из Иваново. И так далее.

Наличие множества предложений, а вернее, вариаций одного и того же подхода, уже показавшего на практике свою несостоятельность, являлось подтверждением того, что мы продолжали топтаться на одном месте в решении основного вопроса – в поиске наиболее полного и оптимального описания папиллярных узоров.

12. Система «Точка»

Интересной по подходу в решении этой проблемы мне виделась система «Точка», работа над которой велась раньше в ГИЦ МВД СССР. Об этой системе я слышал из выступления одного из её разработчиков на совещании-семинаре в Казахстане в Усть-Каменногорске в 1981 году. Читал о ней статьи в «Экспертной практике», считал её наиболее перспективной из всего, что у нас делается в автоматизации идентификационного сравнения папиллярных узоров.

В основе её простой и достаточно очевидный подход – выявление в узоре мест изменения количества папиллярных линий, то есть нахождение точек начала, окончания, разветвления, слияния линий (эти точки называются характерными, особыми точками или дифференциальными, мелкими особенностями) и определение их положения в узоре в прямоугольной системе координат. А затем уже можно работать над оптимизацией алгоритма сравнения узоров. Можно, например, использовать просто координаты характерных точек, конечно, с применением различных допусков, учитывающих степень точности определения местоположения этих точек, деформацию узора и т.д. Можно использовать расстояния между точками. Можно – соотношения расстояний. Можно в три этапа и то, и другое, и третье, и т.д.

Подход, используемый в системе «Точка», я назвал «математическим», в отличии от «формального», к которому следует отнести системы «След», «Центр», «Мекар», «Узор», «Фрагмент», «Дакто», болгарскую и другие подобные системы.

Название «формальный метод» – условное, является производным от принципа кодирования с использованием набора различных формальных правил, от формализации описания папиллярных узоров

Для «формального» подхода характерным является стремление найти какой-то хитроумный классификационный способ описания папиллярных узоров, но в пределах размера кода для отпечатка пальца не более чем, допустим, десятизначное число или менее того. «Машине» отводится затем задача сравнения полученных кодов. Но как ни мудри с этими классификациями, возможности их весьма ограниченны.

13. Математический подход

Конечно, более верным и перспективным является подход «математический». Он предполагает использование информации об узоре, во-первых, более полной, чем это позволяет «формальный подход», а во-вторых, более объективной и очевидной, не требующей целого свода правил, кодировочных сеток и таблиц. Он изначально ориентирован на использование в рабочих системах не «ручного», а именно автоматического кодирования узоров. И если на каком-то этапе эта задача была пока не осуществима, важно, чтобы концепция математического описания узоров могла позволять решать такую задачу в принципе.

В «математическом» подходе, для обеспечения однозначности и очевидности кодирования (индексирования) папиллярных узоров, основная роль отводится программной части задачи. Наиболее совершенное программное обеспечение должно вообще исключать участие человека из процесса индексирования, по крайней мере – из процесса обработки дактилокарт подучётных лиц. В какой-то мере участие оператора может остаться при индексировании следов с мест преступлений. При этом именно в математическом описании папиллярных узоров должны и могут быть заложены возможности решения основных, неизбежно имеющихся проблем – деформация при следообразовании, неполнота отображения, разномасштабность изображений (например, в результате фотографирования) и т.д.

Всё это говорится не конкретно о возможностях системы «Точка», относящейся к «математическому» методу – я не знал тогда, насколько успешно шла с ней работа, какие задачи и на каком их уровне система уже могла решать. Я говорю о различиях между подходами вообще, а также о сути и потенциальных возможностях «математического» подхода как такового.

14. Система «ВЕГА»

К моему удивлению, работа над системой «Точка» была прекращена. Причём, получилось это, как всегда, чисто по-российски.

Руководитель группы, ведущий эту работу, чем-то себя дискредитировал, вплоть до увольнения его из органов внутренних дел. Видимо, одним из пунктов его дискредитации было и то, что большая группа специалистов (около 20 человек) за годы работы не смогла выдать никаких практических результатов. Наверное, претензии к разработчикам были обоснованными. Но, к сожалению, дискредитированным оказалось и направление работы. Группу сократили в несколько раз, и она стала работать над другим методом индексирования папиллярных узоров.

А.И.Хвыля-Олинтер пообещал организовать мне встречу в ГИЦ МВД СССР с Владимиром Евгеньевичем Гиринским, который руководил теперь группой разработчиков АДИС. На следующий день я был в ГИЦ и с ним разговаривал. Он рассказал о методе индексирования, названном «Вега». Несмотря на то, что в методе использовались какие-то сложные матричные формы записи информации о строении папиллярного узора, мне он показался скорее «формальным», чем «математическим». В нём кое-что было от системы «След», вернее, от её более развитого варианта – метода Анатолия Емельянова из Чебоксар (система «Фрагмент»). Об этом методе В.Е.Гиринский отзывался положительно, называл его «гусиная лапа» из-за формы применяемой в нём кодировочной сетки.

В самом же методе «Вега» кодировочная сетка не использовалась, это было, конечно, существенным плюсом. Практически во всех «формальных» методах, которые я знал (а я очень активно интересовался этой задачей), кодировочные сетки применялись. Часто, как раз в принципе их построения и заключалась основная идея и изюминка метода.

Например, в красноярском методе «Мекар» сетка представляла из себя две линии (вертикальную и горизонтальную), пересекающиеся под прямым углом, и две концентрические окружности, центром которых являлось место пересечения этих линий. Центр сетки совмещался с дактилоскопическим центром папиллярного узора. Получалось восемь сегментов круга, в каждом из которых проводился простой подсчёт наличия характерных точек с учётом деления их на несколько разновидностей. Эта статистическая информация заносилась в таблицы и должна была, по идее, использоваться для автоматического сравнения узоров.

Такой подход можно назвать «дважды формальным». Если, например, в системе «След», используя шестизначный код, мы можем, хоть в какой-то мере, как бы восстановить папиллярный узор, то кодирование по методу «Мекар» этого сделать не позволяет. Тест на возможность восстановления узора по его индексной информации является одним из видов тестирования при предварительной оценке реальной информативности метода кодирования.

15. Сложная задача

С начала 90-х годов подобными разработками заниматься уже перестали, но в 70-х и 80-х годах их появлялось очень много. Большинство из них не доживали до практического внедрения хотя бы в одном экспертном подразделении. Насколько мне известно, такая судьба была и у системы «Мекар», хотя между автором метода и МВД СССР был заключен договор на разработку на немалую по тем временам сумму.

Изначальным изъяном всех этих «систем» было то, что их авторы, предполагая использование ЭВМ, практически не отходили от картотечных приёмов организации учётов. Они ставили для себя задачу вместить в короткий, небольшой код как можно больше информации, каким-либо образом индивидуализирующей папиллярные узоры. Отсюда-то и есть всё это внешнее разнообразие и хитроумность в их кодировании. Но реальная информативность этих методов была крайне низкой.

Конечно, где-то эти системы работали. И даже, некоторое время, относительно успешно, особенно там, где они и создавались.

Французский криминалист Эдмонд Локар ещё в 30-х годах описал более 40-ка различных видов дактилоскопических картотек. В том числе – 13 монодактилоскопических, то есть, в каком либо виде, решающих задачу кодирования отдельных папиллярных узоров. Он говорил:

«Я не думаю, чтобы имелась вполне совершенная монодактилоскопическая классификация и чтобы вообще такая классификация могла быть когда-либо создана. Трудность всегда будет заключаться в обилии сомнительных случаев, вследствие недостатков отпечатков, которые приходится классифицировать, и в необходимости, ввиду этого, двойной классификации. В основе всякой монодактилоскопической классификации лежит личный момент. Хорошим методом является тот, к которому привыкаешь и которым научился хорошо владеть».

Эдмонд Локар говорит именно о классификации папиллярных узоров, а не о математическом их описании. В то время ЭВМ не было, и поэтому единственным направлением в создании рабочих монодактилоскопических учётов могли быть только картотеки, в которых объекты учёта раскладываются по разделам, разделы делятся на подразделы и т.д.

Естественно, что возможности классификационного деления папиллярных узоров явно недостаточны для организации картотек с необходимым для реальной работы количеством подучётных объектов. Имеет место быть «обилие сомнительных случаев» (издержки «формального» подхода) и необходимость «двойной классификации».

По этим причинам монодактилоскопические картотеки не получили широкого применения в работе криминалистов. Но как экспонатам в музее развития криминалистики, им можно было бы отвести одно из почётных мест.

С появлением ЭВМ вновь начался бум создания монодактилоскопических учётов, теперь уже – автоматизированных. Но в большинстве этих разработок авторы так и не ушли от картотечного принципа их организации.

В этой связи приведу здесь фразу, которую как-то В.Ф.Статкус, начальник НИЛ-6 ВНИИ МВД СССР, показал мне в одной из книг:

«Сложные задачи нельзя решать, применяя новые средства, но пользуясь старыми методами».

16. Главное – включить подкорку

Теперь мы можем в общем виде сделать постановку задачи по созданию автоматизированной дактилоскопической системы. В идеале АДИС должна обладать следующими свойствами – высокая помехозащищённость и информативность, подтверждаемая, например, возможностью восстановления узоров по индексной информации, полнота и однозначность описания узоров, высокая избирательность, разрешающая способность, минимальное участие оператора в процессе индексирования папиллярных узоров.

Ещё во время рассказа В.Е.Гиринского о методе «Вега», и потом, по пути от здания ГИЦ до станции метро «Новые Черемушки», у меня появились некоторые соображения, что несколько видоизменив подход и некоторые моменты, можно было бы попробовать получить метод и более простой, и более информативный. Как говорит один мой знакомый – подкорка была включена на решение задачи.

Была пятница, и впереди были два дня выходных, которые я полностью посвятил культурной программе пребывания в Москве – не так уж часто выпадала такая возможность. На каждый вечер у меня уже были куплены билеты в какой-нибудь театр. Побывал в музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина в своём любимом зале французских импрессионистов.

Но почти постоянно мысли возвращались к способу кодирования папиллярных узоров. Я чувствовал, что идея метода, постепенно приобретающая для меня всё более зримые очертания, не только превосходит по информативности, помехозащищённости и, соответственно, по разрешающей способности все известные мне методики «ручного» кодирования узоров, но и может стать основой в разработке математического описания, позволяющего вводить в ЭВМ наиболее полную и однозначную информацию о строении папиллярных узоров, с перспективой полностью автоматического их индексирования. В понедельник утром я уже мог изложить свой метод моим новым знакомым в НИЛ-6. Он ими был одобрен.

17. Метод «Сканер»

Володя Кононенко предложил назвать метод «Сканер». В нём используется сканирующая линия, сканер. Центр вращения сканирующей линии совмещается с дактилоскопическим центром узора. При встрече сканера с каждой из характерных точек фиксируются три характеристики: угол наклона сканера относительно основания узора, количество папиллярных линий, пересекаемых сканером между центром вращения и данной характерной точкой, а также тип точки.

Под типом точки понимаются два его значения. Если сканер, вращаясь по часовой стрелке, встречает точку, в которой начинается папиллярная линия или она разветвляется на две, то есть происходит увеличение количества папиллярных линий, то тип этой характерной точки будет обозначаться как «+». Если сканер встречает точку окончания линии или слияния двух линий в одну (уменьшение количества папиллярных линий) – то тип будет «–».

Таким способом хорошо кодируется верхняя половина отпечатка пальца руки, так как она для всех типов узоров имеет одинаковую, однородную структуру в виде дуги, огибающей центр узора. В большинстве систем с «формальным» подходом, индексированию подлежит, как правило, именно эта часть отпечатка. Но поскольку такие системы были «классификационного» типа, приходилось зону индексирования ограничивать, например, в системе «След», в пределах трёх папиллярных линий от центра узора. Метод «Сканер» позволял расширить эту часть узора до 10-ти, 15-ти и более папиллярных линий от центра.

Метод «Сканер» был ближе уже к «математическому» подходу. Для работы с ним не нужны были ни многостраничные инструкции, которые писались для большинства систем, ни кодировочные сетки. Кодирование узора было простым, но достаточно однозначным и информативным. Для каждой отдельно взятой характерной точки, как основной детали строения папиллярных узоров, определяются даже три характеристики. Это не классификационное деление узоров на разделы и подразделы как это есть в методах «формального» направления, здесь производится описание подетальной топологии узора.

От «формального» подхода в методе «Сканер» осталась необходимость определения дактилоскопического центра узора для совмещения с ним центра вращения сканирующей линии. Обязательность привязки к центру является, вообще-то, существенным недостатком таких методов. Но с этим приходилось мириться, так как это была наиболее удобная и доступная опорная точка, выделяемая в узоре. Практически, все работающие и разрабатываемые полуавтоматические дактилоскопические системы использовали центр узора как некоторую базу, опорную точку.

В качестве ещё одной опорной базы обычно используется линия основания узора, совпадающая с флексорной складкой между ногтевой и второй фалангами пальца. Она определяет угловую ориентацию кодировочных сеток, накладываемых на узоры при их индексировании, или, как в нашем случае, служит нулём для измерения угловой координаты положения характерной точки. Угловая привязка к линии основания также используется во всех системах с картотечным, классификационным подходом кодирования папиллярных узоров.

В методе «Сканер» эта привязка является «мягкой». На величину абсолютных значений угловых координат характерных точек сказывается, конечно, выбор положения, вернее – углового направления линии основания узора. Но при проведении сравнения индексной информации о папиллярных узорах, абсолютные значения угловых координат можно сравнивать с учётом допусков, включающих в себя как допуск на замер угловой координаты, так и допуск на ошибку в определении положения основания узора. А главное, можно производить сравнение не абсолютных значений угловых координат, а относительных, то есть разницы между собой угловых координат характерных точек. В этом случае ошибка в определении положения линии основания не будет вообще влиять на сравнение индексных данных. Можно последовательно, или в какой-либо другой комбинации, использовать оба способа сравнения.

Это и есть пример «математического» подхода, когда индексные данные можно применять в нескольких видах, в зависимости от задач, решаемых в процессе сравнения узоров и для компенсации различного рода ошибок. В оценке «схожести» узоров можно использовать с разным «весовым» значением результаты всех вариантов сравнения индексных данных.

18. Нужны новые решения

Вспомнилось, как 10 лет до этого, в 1977 году в Волгограде, на трёхнедельных сборах по обучению кодированию по системе «След», мы по окончании занятий устраивали пробное кодирование отпечатков. Процент количества узоров, для которых код был бы у всех одинаковый, был невысок.

Все эти кодировочные сетки и кодировочные таблицы, масса правил о том, как понимать тот или иной случай и какой код здесь лучше подходит – это и есть основа для пресловутого «субъективного фактора». Неоднозначность кодирования и его низкая информативность, невозможность за счёт работы с алгоритмами сравнения решать проблемы, связанные с индексированием папиллярных узоров – всё это ограничивало базы данных систем типа «След» до 10000-12000 дактилокарт, возможность использования следов для проверки ограничивалась до 10-20% от всех имеющихся.

Итак, результатом моей командировки был вывод: в решении проблемы создания АДИС никакого продвижения вперед достигнуто не было, все продолжали топтаться вокруг классификационного, «формального» метода, закрытие работ по системе «Точка» считаю шагом назад.

Нужно было искать другие подходы. Метод «Сканер» был существенным продвижением от «формального» подхода к «математическому». Но, несмотря на его вполне определённые достоинства, у меня и в мыслях не было, что стоит заняться его практической реализацией. Во-первых, меня не устраивала жёсткая привязка к центру. Во-вторых, индексируется только часть узора, что исключало возможность проверки большинства следов пальцев рук. И, в-третьих, для меня было почти очевидным, что метод «Сканер» является только началом: впереди предстоит работа по его развитию, и уж только потом – по реализации его в действующей АДИС.

19. Метод Сергея Смотрова

Я уже упоминал о методе кодирования, предложенном экспертами из Иваново – Сергеем Смотровым и ещё одним экспертом, его фамилии сейчас не помню. Они с этим предложением в течение нескольких лет обращались во многие главки МВД СССР. Как они мне потом рассказывали, отовсюду приходили благожелательные письма, в которых, в частности, говорилось, что «метод представляет интерес, для его изучения и оценки необходимо проведение НИР (научно-исследовательских работ), в настоящее время идёт проработка вопроса о возможности включения этих исследований в годовые планы». Авторов метода благодарили за проявленную инициативу и желали им дальнейших успехов.

В мае 1988 года проходил один из научно-методических советов МВД СССР, на которые нас, самодеятельных изобретателей АДИС, тогда периодически собирали. Предполагалось, что совет будет вести заместитель министра, но в последний момент ему что-то помешало, совещание проходило без него.

По окончании совета Сергей Сергеевич Панкратов, заместитель начальника ЭКУ МВД СССР, попросил нас собраться у него в кабинете, чтобы обсудить метод экспертов из Иваново, с которым они уже несколько лет обращаются в МВД, и по которому необходимо принять решение.

В упрощённом виде суть метода заключалась в следующем. На узор накладывалась кодировочная сетка, представляющая собой вертикальную решётку из прямых, параллельных между собой линий. Расстояние между линиями 2-3 миллиметра. В.Е.Гиринский назвал эту кодировочную сетку «матрац». Идея была в том, что в промежутках между линиями просчитывалось количество всех имеющихся характерных точек с делением их на несколько разновидностей, принятых в традиционной дактилоскопии. В этом идея имела сходство с методом «Мекар». Существенная разница была лишь в форме кодировочной сетки.

После краткого доклада Сергея Смотрова возникла пауза. Специалисты МВД, знавшие об этом предложении давно и во всех деталях, сейчас, на очном обсуждении, почему-то, не спешили давать ему оценку. Я решил выступить первым.

Мне пришлось сказать авторам о том, что в идее метода имеется ряд недостатков, вследствие которых он в принципе не может быть рабочим. При кодировании не могут быть обеспечены однозначность углового положения кодировочной сетки (возможен её наклон) и однозначность её положения «влево-вправо». Изменение положения сетки меняет всю картину, все результаты фиксирования местоположения в узоре характерных точек. Точно так же сказываются и деформация узора, перемещающая характерные точки из одной полоски «матраца» в другую, а также попадание точек на линии решётки, следовательно, появляются варианты отнесения их к той, или иной полоске. Разная степень полноты отображения узоров искажает эту статистику, на основе которой предполагалось производить сравнение папиллярных узоров между собой. Естественно также, что метод с фиксированной шириной полос кодировочной сетки непригоден для кодирования разномасштабных изображений папиллярных узоров.

Авторов метода настолько захватила их идея, что они, видимо, не способны были критично к ней относиться. Но для специалистов МВД, готовивших им ответы, ошибочность этой идеи должна была быть достаточно очевидна. Что они и подтвердили, полностью согласившись с моими оценками. Потом с некоторыми из них я просто поругался, обвинив их в равнодушии и в том, что если бы ребятам об их ошибке было сказано раньше, они бы это время могли использовать более плодотворно, и, может, действительно смогли бы найти удачный метод кодирования.

Кстати, надо отдать должное экспертам из Иваново. Выслушав нашу критику, они сказали, что теперь видят свою ошибку. Обсуждение метода, вместе с докладом о нём, заняло у нас всего-то минут 15-20.

Вечером они нашли меня в гостинице, искренне благодарили за сегодняшнее обсуждение. Вот буквально то, что они сказали:

– Нам не обидно было услышать от вас, что мы ошибались. Ошибаться может каждый. Обидно другое – почему же нам раньше-то этого никто не сказал?

20. Рецензия на метод «Сканер-Универсал»

Интересно то, что при таком благожелательном отношении к заведомо нерабочему методу, которое было во вред и его авторам, и, в общем-то, делу, часть тех же специалистов МВД могла к другому предложению отнестись совсем иначе.

В ноябре 1987 года, я получил из МВД рецензию на метод «Сканер-Универсал». Этот метод являлся существенным развитием метода «Сканер». Последующая работа по его реализации полностью подтвердила его оптимальность. Но тогда он был подвергнут критике с использованием всевозможного статистического материала и математических выкладок. Здесь авторы рецензии не поленились на критический разбор предлагаемого метода.

Несколько цитат из этой рецензии:

«...Исследования, проведённые в 1975 году в ГНИЦУИ МВД СССР по изучению распределения мелких особенностей папиллярного узора в поле отпечатка, показывают его существенную неравномерность. По этой причине для предлагаемого метода индексирования, когда сканер из условно-центральной точки проходит через несколько мелких особенностей, в пределах указанных Вами допусков, от 30 до 40% мелких особенностей будут неразличимы по углу, что, как следствие, приведёт к чрезмерному увеличению рекомендательных списков.

...При плотности потока запросов, равной 20 дактилокартам в сутки, время обработки составит 66 часов. При поиске по следам с мест происшествий, когда предварительную классификацию узора провести затруднительно, затраты машинного времени резко возрастают. Таким образом, для реализации предлагаемого метода в условиях УВД области необходимо использовать 3-4 ЭВМ среднего класса или мощную специализированную ЭВМ.

...Ясно, что создание и обслуживание такого технического комплекса вряд ли осуществимо.

...Благодарим за проявленную инициативу и желаем дальнейших успехов».

[P.S. к изданию 2012 года. В качестве небольшого комментария к этой рецензии напомним, что АДИС ПАПИЛОН, в которой используется метод «Сканер-Универсал», успешно эксплуатируется теперь во всех регионах Российской Федерации, имеются также установки АДИС ПАПИЛОН и в ближнем, и в дальнем зарубежье.]

21. Семинар в НИЛ-6

Хотя были и другие оценки. В том же месяце, в ноябре 1987 года, в НИЛ-6 МВД СССР был проведён семинар «Математические методы и автоматизация в криминалистике», на котором мы выступили с докладом о методе «Сканер-Универсал». Председателем семинара был Владимир Францевич Статкус, начальник НИЛ-6. Вот фрагмент решения семинара:

«1. Метод, предложенный соавторами: старшим экспертом ЭКО УВД Челябинского облисполкома т.Шмаковым В.Л. и старшим научным сотрудником ГИЦ МВД СССР т.Хвыля-Олинтером А.И. – полезен в теоретическом плане и перспективен для дальнейшего изучения и развития. Уровень проработки предложенного подхода достаточен для постановки вопроса о целесообразности проведения целевой научно-исследовательской работы, направленной на экспериментальную проверку метода, включая оптимизацию используемых в методе описания признаков папиллярного узора и решающих правил, а также определение ожидаемых характеристик реализующих его устройств.

2. Для проведения этой научно-исследовательской работы целесообразно сформировать целевую временную группу, включающую не менее 4-х научных сотрудников ГИЦ и ВНИИ МВД СССР, имеющих опыт автоматизации обработки дактилоскопической информации.

3. Руководству ГИЦ, ВНИИ и ЭКУ МВД СССР рекомендуется принять организационные меры по расширению возможностей участия старшего эксперта ЭКО УВД Челябинского облисполкома т.Шмакова В.Л. в работе группы».

Решение семинара подписано тремя генералами: начальником НИЛ-6 ВНИИ МВД СССР Статкусом В.Ф., начальником ВНИИ МВД СССР Резвых В.Д. и начальником ГИЦ МВД СССР Смирновым А.И.

Решение было выслано в адрес начальника УВД Челябинской области Смирнова В.В. с письмом за теми же подписями, где выражалась благодарность руководству УВД и ЭКО за поддержку, оказанную эксперту т.Шмакову В.Л. в работе по созданию метода «Сканер-Универсал». Высказывалась также просьба «оказать содействие т.Шмакову В.Л. в проводимых им исследованиях, имеющих важное значение для создания автоматизированной дактилоскопической информационной системы (АДИС)».

Но все решения семинара остались лишь благими пожеланиями. А пункт о необходимости проведения НИР, видимо, является обязательным и дежурным в подобных решениях.

В связи с такими разными оценками метода (в рецензии, а потом в решении семинара), можно привести кем-то удачно высказанную мысль:

«Каждая идея проходит три стадии. Сначала говорят, что этого не может быть. Потом, что в этом что-то есть. А затем, что это всем и так давно известно».

Дальнейшие события лишь подтвердили верность всех трёх утверждений этого высказывания.

22. Отработка потерпевших

В завершение первой части повести хочу выполнить свое обещание и продолжить рассказ о ходе расследования преступления, связанного с взрывом в трамвае.

Мы остановились на том, что двухмесячная работа с картотекой ИЦ оказалась безрезультатной, и что отпечатки, идентичные следам на аккумуляторных батареях, надо было искать в другом месте.

Я уже говорил, что одним из следственных мероприятий было решение о дактилоскопировании всех участников осмотра – нередки случаи, когда участники осмотров мест происшествий оставляют по неосторожности свои следы, эти следы необходимо исключить, как оставленные не в связи с преступлением. Были составлены списки. В них включались даже водители оперативных машин, которые к месту взрыва и не подходили. Дактилоскопировались руководители УВД, управления КГБ, прокуратуры. Мне, например, пришлось дактилоскопировать Ю.П.Луконина, который был тогда заместителем начальника УВД Челябинской области, а потом стал начальником. Все относились к процедуре поголовного дактилоскопирования с пониманием её необходимости. Всего было получено более 60-ти таких дактилокарт. В результате этой работы и было установлено, что два из четырёх имеющихся следов, оставлены работником прокуратуры.

В Москве эта работа проводилась в другом направлении. По остаткам вещества, применённого во взрывном устройстве, был примерно восстановлен его состав. Во взрывную камеру помещали корпуса аккумуляторных батарей с предварительно оставленными на них следами рук, производили взрыв, а затем выявляли эти следы. Оказалось, что в 10% случаев они сохранялись и выявлялись.

После всех этих проведённых мероприятий была почти 100%-ная уверенность в том, что следы, выявленные на частях взрывного устройства, принадлежат преступнику или изготовителю самодельной мины.

Были проверены тысячи дактилокарт. Но прошло более 3-х лет, а результатов не было. Тогда и было принято решение о проверке следов по картотеке ИЦ УВД. Дело, видимо, попало в список, находящийся под личным контролем у председателя КГБ СССР. Не исключено, что следующим этапом работы могла стать проверка по картотеке ГИЦ МВД СССР, тогда это было около 28 миллионов дактилокарт – это примерно в 80 раз больше того, что мы проверили за два месяца. Московские специалисты, с которыми мы проводили проверку картотеки, не исключали возможности принятия даже такого решения.

23. Владелец следов найден

Через три с лишним года после преступления было установлено, что следы на аккумуляторах оставлены человеком, не причастным к его совершению. Это был работник милиции. Называть его не буду, скажу только, что он – криминалист, наш коллега, один из моих начальников.

Установить того, кому принадлежат оставшиеся два следа, удалось как раз во время этой нашей двухмесячной эпопеи, вернее в самом её конце. А ещё точнее – в тот именно день, на который у криминалистов из КГБ были уже куплены билеты на самолёт.

Один из работников нашего отдела и раньше, и особенно в последние два месяца, периодически высказывал сомнения, что работа по проверке картотеки даст какой-либо результат. Собственно, он-то и зародил во мне неуверенность, там ли мы ищем. Стал интересоваться тем, как в свое время проводился осмотр места преступления, как исследовались вещественные доказательства. Во время этих событий я был в отпуске, поэтому некоторых деталей не знал.

Вскоре после осмотра, по решению местных и московских работников КГБ, вещественные доказательства были направлены в Москву для проведения всех видов исследований, в том числе и дактилоскопических. Но прежде они были сфотографированы на цветные фотоматериалы для того, чтобы при проведении розыскных и следственных действий использовать эти фотоснимки.

Я решил установить участников фотографирования. Оказалось, что один из них и был тем сотрудником прокуратуры, следы пальцев рук которого выявили затем на аккумуляторах. Вторым был эксперт Центрального РОВД Челябинска Василий Патрушев. Он мне объяснил, что был в числе прочих дактилоскопирован и проверен на возможность оставления им следов рук на вещественных доказательствах. Он же и сказал мне о том, что при фотографировании присутствовал ещё один человек. Это был тот самый наш коллега, который высказывал сомнения в целесообразности работы по проверке следов.

Далее события развивались почти как в детективе. Разговор этот был в пятницу вечером. Работа по проверке картотеки, практически, была закончена. По нашим прикидкам нам её оставалось на один-два дня. Москвичи решили улетать домой в понедельник вечером. В воскресение мы работу действительно закончили с большим сожалением о её безрезультатности.

В понедельник утром я подошел к нашему коллеге. Преодолевая чувство некоторой неловкости, которая бывает при необходимости уличения человека в недостойном поведении, сказал, что в связи с вероятностью оставления им следов рук на аккумуляторах, хотел бы получить отпечатки его пальцев. Он, не задавая никаких вопросов, позволил мне себя отдактилоскопировать.

Взглянув на отпечатки, я увидел знакомые узоры, которые чуть ли уже не снились нам ночами. Но, в то же время, после трёх с лишним лет работы с этими следами, как-то не верилось в возможность такого нелепого её окончания. Я ничего не сказал, пошел к себе в кабинет, взял фотоснимки следов с аккумуляторов и убедился, что ошибки здесь нет.

24. ...........!!!??...

Сейчас непросто описать то, что я тогда почувствовал. Были здесь и удивление, и раздражение, и обида. Было непонятно, как криминалист мог допустить такую оплошность? Если он предполагал, что на батареях были его следы, то почему он молчал всё это время? Как получилось, что после такой работы по исключению всех лиц, которые случайно могли оставить следы на вещественных доказательствах, один человек выпал из поля зрения? Почему, когда проводилась работа по установлению и дактилоскопированию всех участников осмотра, он сам не подошёл и не включил себя в список? Мне предстояло удивиться ещё раз. Через полчаса он зашел ко мне и спросил о результатах сравнения.

Или он действительно не был уверен, его ли это следы? Но ведь у нас в отделе было столько экземпляров их фотоснимков, что не составляло никакого труда взять их и решить для себя этот больной вопрос. А вдруг эти следы были вовсе и не его? Неужели можно было три с лишним года оставаться в неведении и ничего не предпринять по внесению ясности хотя бы для себя?

Или он об этом, всё-таки, знал уже точно. Но тогда почему он не решился на «явку с повинной»? Он же сам все эти годы распределял между нами работу по проверке регулярно поступающих дактилокарт. Это же как надо было не уважать чужой труд и дело, которому ты служишь?

Я спросил, как могли остаться следы его пальцев на аккумуляторах. Он ответил, что во время фотографирования они чуть не упали, и он их лишь слегка придержал. Но расположение следов, их форма и размеры вряд ли подтверждали, что они оставлены в результате легкого касания.

Скорее это было просто головотяпство. Видимо, участники фотографирования посчитали, что выявлением следов рук на остатках взрывного устройства заниматься уже не будут. Поэтому-то на корпусах аккумуляторов и были обнаружены следы рук не только его, но и ещё одного участника фотографирования вещественных доказательств. Если на аккумуляторах и были следы рук преступника, то они, естественно, могли затереться.

25. Дело сдано в архив

Я позвонил в КГБ, чтобы узнать, где москвичи. Самолёт улетал вечером, они ушли прогуляться по городу. Попросил, чтобы они мне обязательно позвонили. После обеда мы встретились, я подал им листок с отпечатками, которые мы два месяца впустую искали в картотеке. У них, как говорит один мой приятель, «челюсть отпала». Их отзывы о владельце злополучных следов приводить здесь, пожалуй, не стоит.

Поуспокоившись, сказали, что пойдут докладывать руководству, чтобы в следственном отделе КГБ написали постановление на проведение экспертизы. Я ответил, что мне или моим коллегам проводить экспертизу на своего начальника не совсем уместно. Они с этим согласились, посовещались и решили забрать все материалы с собой – экспертизу оформят в Москве, по приезду. В тот же день москвичи улетели.

Но на этом для меня дело по взрыву в трамвае не закончилось. В марте 1986 года, в выходной день мне позвонили из дежурной части КГБ и передали просьбу Ю.К.Полякова, начальника управления КГБ оказать помощь в одном деле. Минут через десять около подъезда стояла «Волга» – надо съездить в морг, отдактилоскопировать неопознанный труп мужчины и затем сравнить его отпечатки с одной из дактилокарт в картотеке ИЦ. Всё это было мною сделано, личность умершего установлена. Мне сказали, что он имел отношение к взрыву в трамвае. (Пусть читатель не удивится, что я посчитал возможным назвать просьбой, а не указанием начальника областного управления КГБ. Он для меня, сотрудника УВД не был начальником, я ему не был подчинён. И работу эту мог выполнить практически любой эксперт-криминалист, находящийся на суточном дежурстве при дежурной части УВД. Видимо, решение поручить её именно мне было обусловлено моим, почти годовой давности участием в двухмесячной «дактилоскопической эпопее», и, возможно, таким неожиданным выявлением мною того «злоумышленника».)

Позднее я узнал некоторые детали официальной версии. Преступление было не террористическим актом. Инженер цеха одного из заводов Челябинска разводился с женой и надумал решить этот вопрос более радикальным образом.

Вероятно, были какие-то причины, которые позволили ему склонить своего приятеля, слесаря этого же цеха на участие в этой акции. Так получилось, что они оба были когда-то ранее судимы, отбывали срок в одной колонии, там, видимо, и познакомились. Слесарь изготовил взрывное устройство с тем, чтобы подложить его в трамвай, в котором женщина должна была ехать с работы. Но допустил промашку – обознался, принял другую женщину за жену своего приятеля-начальника, эта женщина и стала жертвой этого взрыва.

Кстати, эта версия была у оперативных и следственных работников уже через две недели после преступления. Но не было к ней никаких конкретных зацепок, а у руководства КГБ была, видимо, зацикленность на поиске террориста.

Возможно, что потеря надежды на раскрытие преступления по следам рук активизировала работу и по другим направлениям. В октябре 1985 года слесарь, подозреваемый в изготовлении взрывного устройства, на очередном допросе дал об этом показания. По некоторым оперативным соображениям, он был отпущен домой. Но на следующее утро исчез. Было установлено, что из дома захватил с собой обрез охотничьего ружья.

Через несколько месяцев, весной, на острове реки Миасс, был обнаружен труп застрелившегося из обреза мужчины. Его личность я и уточнял по дактилокарте (слесарь же был ранее судим, его дактилокарта была в картотеке, которую я с москвичами проверял, мы её в руках держали, смотрели его отпечатки, если бы именно его следы были выявлены на аккумуляторах, мы установили бы их владельца). [P.S. к изданию 2012 года. Кстати, если бы эта история случилась сейчас, то всё было бы совершенно по-иному. Все сотрудники милиции-полиции отдактилоскопированы, их отпечатки имеются в базе данных АДИС, и факт оставления следов на месте преступления участником осмотра выявляется в тот же день, как только следы сфотографированы и введены в АДИС для проверки.]

Один из исполнителей преступления ушёл от наказания, вернее, наказал себя сам. В суде организацию и исполнение убийства инженеру доказать не смогли. Было только доказано незаконное хранение боеприпасов – коробку малокалиберных патронов у него дома нашли. По этой статье он получил 4 года колонии строго режима.

На этом дело по взрыву в трамвае закончилось. В нём, с точки зрения криминалистики, было допущено столько ошибок, что его можно считать примером того, как мы не должны работать.


Система

(оглавление)

Система (документальная повесть)
Предисловие к повести
Часть I. Предистория
Часть II. Решение
Часть III. Реализация
Часть IV. Ошибки
Рассказы
Предисловие к рассказам
Яма (документально-художественный рассказ)
Террорист
Киллер
Розыск (документально-художественный рассказ)


обратная связь
Besucherzahler femmes russes a marier
счетчик для сайта